21:38 

"...принадлежит к тем людям, о ком все отзываются хорошо, но чьего общества не ищут, кого все счастливы видеть, но с кем забывают затем обменяться даже двумя-тремя словами." (с) Джейн Остин
Вот решила выкинуть сюда кое-что... Хотя везде на пространстве дайриков это почему-то игнорится (хотя может читать лень?), но были и положительные отзывы. Короче это моя картина мира Средиземья. Я приняла в него созданное Толкиеном, Перумовом, Ниеной и Илет, а также Брилевой... Что получилась судите сами, пока выложу самое самое начало, если захотите, то выложу еще. (принимаю критику, ругательства и тд, но с обоснованием, поэтом заявы вроде "это ***" или "примитивно" непринимаются, обосновывайте свои слова плиз.).
Кому еще интересно читайте дальше...
Союз света и тьмы.



Эта книга о мире давно забытом и заброшенном многими, но к счастью не всеми. Книга о мире удивительно реальном, мире, суровое очарование которого вот уже семьдесят лет покоряет все больше новых людей. Многие вырастают и забывают о мире волшебной сказки, но есть среди нас те, кто остается ей верен до конца. К таким людям я себя причисляю и таким людям я посвящаю это произведение. Всех кто когда-либо был в Среднеземелье и полюбил его приглашаю сюда, ибо здесь вы вновь сможете попасть на его просторы, вдохнуть его воздух, увидеть его обитателей. Приятного путешествия!


Вот этот путь, что вверх идет,
Тернист и тесен, прям и крут.
К добру и правде он ведет,
Немногие идут дорогой этой.
Другая – торная тропа -
Полна соблазнов и услад.
По ней всегда идет толпа,
Но этот путь дорога в ад.
Бежит, петляя меж болот,
Дорожка третья, как змея,
Она в Эльфландию ведет,
Где скоро будем ты и я.















Книга первая.
Лучи на лик ее сквозь ветви темной чащи
Бросали тень листвы от ветра шелестящей.
Часть первая.

На землю сумрак опустился,
В преддверье ночи.
Под сенью золотых деревьев,
Младенец в мир пришел.
Он закричал навстречу ночи,
В глазах свет звезд, играя, отразился.
А мать эльфийка, имя, дав ребенку,
Такое предсказание рекла:
«То будет великая дева,
Пройдет она длинный путь,
Поднимется выше Эарендила,
И станет надеждой единой,
Для тех, кто надежду проклял и
Расстался с ней навсегда.
Спасет она род, в его увядании.
Среднеземелие спасет.
Тогда с ней рядом будет воин,
Меч его будет откован из тьмы и осколков ночи,
Он будет исчадьем ада,
Он будет мужем ее».
Сказала сие предсказание
Эльфийка глубокой ночью.
Не слышал никто не звука,
Лишь рок судьбы бесстрастной услышал сие слова.
Так вышло, что все случилось,
Слова эльфиянки во плоть обратились.
Выросла дева и вышла замуж,
В Нуменоре жить стала она.
В то время буря налетела,
Окинув Среднеземелье мраком.
Вернулась тогда царица,
Закованная в латы, с мечом у бедра.
Спасла, что можно было спасти,
Мечом и силой она.
Права оказалась эльфийка,
Всю правду сказала она.
И вознеслась после битвы царицей,
Достойной трона и людей своих.
Выше звезд и морей вознеслась венценосная дева,
Но гордость не завладела разумом и сердцем.
Ведь не одна она была, а с рыцарем сердца любезным,
Он был сыном ночи и мужем раннего утра.



Глава первая.

Кровавая заря разгоралась над землей, она освещала поле, реку, безымянный лес на другой стороне. Многочисленные доспехи отражали сияние утреннего солнца, умножая его сто крат. Люди, гномы, эльфы, все смешались в этот день на огромном пространстве Харадских земель. В этот судьбоносный день все свободные народы должны были стать свидетелями последнего сражения, которое вернет Гондор в его прежние, древние границы. Сегодняшний день должен был ознаменовать окончание войны за гондорские земли, ознаменовать победой, громкой победой.
Армии пришедшие под знамена Гондора были достаточно многочисленны, чтобы решить этот вопрос быстро, их было втрое больше, чем харадских отрядов, что остались, после многолетний войны. Государь Элесар предлагал мир Хараду, но владыки этой страны были гордые люди, не умевшие и не хотевшие признавать поражение. Они устраивали набеги и жгли деревни на границах. Правитель Гондора не мог больше терпеть столь дерзкого поведения соседей, а припомнив и то, что они были союзниками Саурона в годы войны Кольца, он собрал войско и повел его в бой. К нему не замедлили присоединиться союзники Гондора, поэтому кроме стягов с белым деревом реяли еще и стяги Дол-Амрота, Ристании, Итилии, Агларонда и Чернолесья.

В то время, как конница занимала позиции у реки, эльфы отходили к лесу, под прикрытие деревьев, гномы разворачивали хирд за пешими воинами Гондора, в стороне от намеченного поля боя съехалось двое всадников. Их лошади были оседланы на эльфийский манер. Высокий светловолосый всадник с золоченым луком был Линдиром, сыном Леголаса, он прибыл сюда руководить эльфами Итильских земель, в то время, как его отец возглавил отряд эльфов Чернолесья. Черноволосая девушка на белоснежном жеребце была Эдвин, дочь государя Элесара Телконтара. Она прибыла вместе с отцом, как старшая его дочь и как будущая правительница Гондора.
- Приветствую тебя Линдир, значит ты тоже здесь ?
- Не по своей воле, ты же знаешь, если бы отец не попросил меня, я бы предпочел остаться в Итилии.
- Дело только в его просьбе ?
- Конечно. Мне не интересно наблюдать бойню. Гондор все равно победит, так зачем устраивать из этого представление ? Не понимаю людей, - принц отвернулся и устремил свой взгляд к горизонту.
- Ты не хочешь нас понимать…
- Нас ? Эдвин, что ты говоришь ? – Линдир резко повернулся и заглянул в самые глаза девушки. - Ты одна из нолдор, и ты это знаешь.
- Лишь на половину, если ты не забыл. И я могу отказаться от бессмертия, приняв дар смерти.
- Зачем ? Многие твои предки были смертными, но почитались среди эльфов, ты же можешь добиться большего чем они, ты одарена вечностью.
- Одарена ? Нет, это не дар, это проклятье. Илфрин наирелма наува и наува, Илфрин наирелма ар уллуме нукувалме, Наува и наува мелме норен сина наирелма. Я не хочу быть нолдор, я не хочу, чтобы жизнь мне прискучила, уж лучше я приму смерть насытившись жизнью.

Линдир задумчиво посмотрел на свою собеседницу, он знал ее с самого детства, но как часто ему приходилось смотреть на нее так! Что она говорит? Ему было проще понять человека, нежили ее. Она не была ни эльфом, ни человеком, наверное ей тоже было трудно разобраться в себе, но ему приходилось еще труднее. Она была еще очень юна и на многое смотрела иначе, чем все остальные. «Странно, - думал он, - мы ведь росли вместе, она большую часть своей жизни провела среди Эльдар, но она так похожа на людей! Она права, я не хочу понимать это, это чуждо мне, но все же она права…».
Грянули первые трубы, Линдир отправился к своему отряду, не успев сказать что-то еще, что-то важное как ему казалось, но сейчас это уже не имело значения. Впереди бой, а это значит, что нужно забыть обо всем остальном, так учил его отец.
Эдвин осталась в одиночестве. Она пристально смотрела на противоположный берег, там появились первые отряды неприятеля. Все войска, кроме пехоты и хирда зашевелились. Эльфы и люди готовились к атаке. На мгновение над полем задержалась звенящая тишина, а потом раздался громовой крик, кого-то из командиров: «Тангадо хэйд! Лейзо и пхилин!». Тишина мгновенно развеялась гулом летящих стрел, каждая из которых нашла свою лазейку в доспехах противника. Началось сражение. Харадимцы кинулись через реку прямо на копья ристанийцев. Повсюду слышались предсмертные крики и всплески от падающих в реку тел. Битва приближалась к лесу, из которого уже летели первые стрелы. Отчетливее стали слышны крики, стоны, лязг железа, свист стрел, казалось, застыл в ушах, мир сократился до размеров поля, на котором происходила кровавая схватка. Две титанические силы сошлись в поединке, и уже ничто не могло их остановить.
Перед глазами Эдвин вдруг открылась река. На ее берегу происходила жестокая схватка. Она пригляделась, ее зрение позволяло рассмотреть мельчайшие детали битвы. Она увидела харадского воина. Воин, меч сжимая, защищался щитом, он был ей враг, но она его не ненавидела, наоборот, жалость закралась к ней в сердце. Что он сделал Гондору? Почему он должен умереть сегодня, ведь он еще так молод? Он силен и долго еще продержится, но в бою он все равно обречен на поражение, потому что его войско убывает на глазах. Он почти один остался, бой неравный все ведя, прикрывает труп героя, прикрывает своего отца, он стоял с ним рядом еще пять минут назад, но стрела нашла брешь в его доспехах… Вот и справа на него нажимают, щит разрублен пополам, меч сломался, воин пал. К нему поспешно подбежал его наверно друг, а может брат, он увидел труп. Ненависть перекосила его лицо, и схватив огромный меч он стал рубить всех ему попадающихся людей, без разбора, он был ослеплен ненавистью и горем.
Долго сеча продолжалась, многих он сумел убить, но несколько гондорских воинов окружили его, заставив отдалиться от своих. Когда он остался один, он был весь покрыт ранами, он упал среди сражения, омыв кровью меч врага, обессиленный повалился, и река его взяла. Сражение продолжалось еще долго; воины Гондора все шли и шли вперед, их вел приказ и они не могли его нарушить.

Между тем к реке устремились конники, распевая древний клич на своем языке. Впереди всех несся Эльфвин, сын Эомара конунга ристанийского. Его копье сверкало в лучах утреннего светила, он несся быстрее ветра, подобно выпущенной стреле. А звуки ристанийской песни становились все громче и разливались по полю, как гигантская волна, сражая врагов и поддерживая союзников. Эдвин плохо знала язык Рохана, но кое-что она разобрала:

Из ножен меч! Звени, стрела !
Лети, мой конь, бескрайним полем !
А если будет доля зла,
Ах, если будет доля зла, -
Я душу к телу не неволю !

В сражениях жизнь моя прошла,
Но сам я выбрал эту долю.
Я выбрал ратные дела,
И коли смерть легла, -
Я душу к телу не неволю !

Мне страх не омрачит чела,
Когда я кровь на поле пролью.
Ну что ж, такие, брат, дела –
Травою память поросла.

Я душу к телу не неволю…

Конники вклинились во вражеские ряды и с легкостью отбросили их назад. Ристанийцы быстро окружали врага с тыла, а гондорцы напирали спереди. Еще солнце не поднялось в зенит, а гондорцы и ристанийцы начали теснить противников. Харадцы знали, что отступать им некуда, объединенные силы Гондора, Рохана, Итилии, Лихолесья и Агларонда были чересчур велики. Они сомкнули ряды и приготовились принять смерть в бою, ибо презирали трусов и даже не помышляли о бегстве.
И тут пришло время хирда. Он медленно растянулся по полю и собрался у реки плотными рядами, сияющими в солнечных лучах. Гномы стали продвигаться вперед на вражеские ряды. Они шли всеуничтожающей лавиной, не давая ни кому ускользнуть. Войско Харада предприняло тщетную попытку вырваться из смертельного кольца и сделало последний залп. Но ряды воинов Агларонда не пошатнулись ни под ливнем стрел, ни под волной копий, зато каждый их удар уносил жизни противника. Войско Харада таяло прямо на глазах, обессиленные люди уже не пытались проводить контратаки, они лишь только оборонялись, пытаясь продать подороже свою жизнь.

Эдвин заворожено наблюдала за ходом сражения, как вдруг почувствовала, что ее конь заволновался. Он сдвинулся с места, Эдвин оторвала взгляд от развернувшейся на реке битвы и попыталась успокоить Злотогрива, но он не унимался. Конь переступал и обеспокоено фыркал, вдруг он встал на дыбы и понесся с холма вниз - в самую гущу сражения. Через мгновение Эдвин не своем взбесившемся коне оказалась в центре кипевшей битвы. Она попыталась развернуть коня, но Злотогрив ее не послушался. Он все несся вперед с раздутыми от возбуждения ноздрями. Эдвин оглянулась, кругом было полно людей, но никого она не знала, она узнавала гондорских и роханских воинов по доспеху, но они, казалось ее и вовсе не видели.
Внезапно она почувствовала, что сзади к ней приближается всадник. Она обернулась, это был Эльфивин. Он смерил ее удивленным взглядом, и Эдвин ответила не дожидаясь вопроса: «Мой конь сума сошел, сделай что-нибудь !»
- Что же я могу сделать? - воин немного опешил, не каждый же день увидишь посреди поля боя симпатичную девушку на не послушном коне.
- Не знаю, не могу же я здесь торчать, совсем беззащитная !
- Ну так возьми оружие и защищайся…
- Где ты у меня видишь оружие?!
- Так тебе нужно оружие ? – удивился он, - да пожалуйста. – Он ловко наклонился, подхватил копье и подал его Эдвин, галантно улыбаясь, что явно по мнению Эдвин было не ко времени и не к месту.
- Спасибо, - только и смогла она сказать ему вслед.
Она естественно ждала от Эльфивина не этого (зачем ей сейчас копье, если она его первый раз в руки взяла?), но все было лучше чем оставаться посреди бранного поля безоружной. Не успев еще ничего толком сообразить, Эдвин увидела мчащегося на нее воина в незнакомом для нее доспехе. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что это враг. Всадник уже держал наготове копье, а у Эдвин не было даже щита. Первое, что пришло ей в голову она сразу же воплотила в жизнь, так как времени на размышления у нее с каждой секундой становилось все меньше и меньше.
Эдвин опустила копье и погнала наконец таки успокоившегося коня на встречу противнику. В глаза светило солнце, и Эдвин невольно зажмурилась. Не успела она закрыть глаза, как почувствовала сильный удар, как будто наткнулась на что-то. Глаза у нее распахнулись сами сабой, она увидела, что ее копье вонзилось прямо в грудь несшемуся на нее всаднику. Он медленно упал, прижимая руку к окровавленной груди и сдавленно застонав замер. Не вольно Эдвин подумалось, как все-таки хорошо, что упал он, а не она.

Прошло, казалось всего несколько мгновений, а Эдвин сразила еще одного харадримского воина. На этот раз пешего, она ударила его сзади в тот момент, когда он собирался убить раненого гондорца. Лицо спасенного показалось Эдвин знакомым, наверно она видела его раньше в Минас-Тирите, но она не могла и не хотела задумываться над этим. Упоение битвы захватило ее, она понеслась на своем скакуне по полю и разила своим смертоносным копьем еще и еще. Ей даже на секунду не приходила в голову мысль о том, как сильно она рискует. Это продолжалось до тех пор, пока Златогрив не поднес ее к отряду гондорцев, добивающих остатки харадимской пехоты. Неподалеку от них сражались лесные эльфы. Конь мгновенно домчал Эдвин к ним. Тут ей пришлось попридержать его, потому что она узнала в высоком статном воине на вороном коне своего отца, Арагорна. Он бился среди тех, кто защищал отряд с тыла от немногочисленной группы отчаянных воинов, которым удалось вырваться из оцепления. Под ударами его меча враги падали один за другим. Никто не смел подойти и бросить вызов великому королю.
Эдвин смотрела на него как зачарованная, пока Арагорн не поднял взгляд и не увидел ее саму. Ее дорожная одежда была забрызгана кровью, а местами даже порвана. В руке она держала окровавленное копье. И вся эта картина дополнялась тем, что ее костюм не содержал ни намека на какую-нибудь защиту, так как предполагалась, что она будет далеко от битвы. Но Эдвин любила преподносить сюрпризы, однако на этот раз ее «сюрприз» оказался чересчур даже для нее самой.

Арагорн сдвинул коня и заставил его приблизиться к дочери. Эдвин изо всех сил пыталась выглядеть хладнокровной. Разговор был коротким:
- Какого Моргота, ты здесь делаешь ?! Ты что совсем ничего не понимаешь?! Ты же могла погибнуть! – лицо Арагорна было как никогда суровым, он был не просто зол, он был в бешенстве !
- Я… я не хотела… - пыталась оправдываться Эдвин, но язык ее не слушался, к горлу подкатил ком.
- Поговорим позже – сурово произнес Элесар, - а сейчас немедленно уходи в свою палатку, и чтобы и духу твоего здесь не было !

Арагорн отправил с Эдвин пятерых воинов из своего отряда, чтобы они доставили ее в целости и сохранности подальше от места битвы. Сам же он двинул свой отряд прикрывать их отступление. Он повел людей прямо в сердце харадской армии, совершая опаснейшую атаку и отвлекая тем самым на себя большую часть сил неприятеля. Этой атакой он выиграл достаточно времени, для того, чтобы его дочь в сопровождении пятерых ратников сумела пересечь поле и оказаться за холмами, от которых и до лагеря было недалеко.

После того, как Эдвин покинула поле сражения, оно длилось еще довольно долго, почти до самого заката. Загнанных в угол харадримцев оказалось не так то просто одолеть, они приняли с честью последний бой и умерли в битве, так и не побежав и не приняв предложения сдаться. И если бы Эдвин оставалась на своем холме, то она бы увидела, как пал последний стяг харадского войска, и как водрузилось на том берегу знамя Гондора – белое древо на черном, с семью звездами Элендиля. Увидела бы как ристанийцы сложили курган для павших воинов и как над полем разлилась скорбная, как лес в пору поздней осени, погребальная песнь. На том кургане, густо заросшим травой и незабудками, и поныне можно увидеть камень, где эльфийскими рунами выбита надпись: «Здесь от дома вдали лежат храбрецы, что пали в битве за Гондор с извечным южным врагом. Пусть память о них нетленной будет во веки и слава, и доблесть их не позабудется нами».


Солнце медленно закатилось за горизонт, раскрасив небо во все тона розового. По небу плыли нежно розовые облака-барашки и превращались в огромные корабли. От реки к гондорскому лагерю устремились воины. Они шли бодро и весьма скоро несмотря на усталость. Впереди всех на вороном жеребце ехал властитель Гондора Элесар Телконтар. Следом вперемешку без всякого строя ехали гондорцы и роханцы, чуть в стороне двигался, уже совмещенный, отряд лихолеских и итильских эльфов. Замыкали «строй» гномы. Они были единственные кто шел в строгом строевом порядке. Вскоре войско достигло лагеря и стало располагаться на ночлег.
Лагерь ожил. Как по волшебству то тут, то там стали подниматься все новые и новые шатры. Возле костра столпились голодные и усталые воины. Откуда-то появилось несколько бочонков с крепким гондорским вином. Все громче и оживленнее становился гомон доносившейся из лагеря победителей, которые по-видимому собирались праздновать свою победу всю ночь на пролет.
Наверное только Эдвин не разделяла всеобщего веселья. Сердце было не спокойно от предстоящего разговора. Она сидела понурившись под огромным деревом, рядом с которым была разбита ее палатка. Уже смеркалось, а она все не шла к костру в центре лагеря. Душа ее рвалась на части, хотелось исчезнуть. Перед ее глазами мерещилась кровь, виделись трупы убитых ею врагов, было противно. Она взглянула на свою одежду, и увидела вместо новенького костюма и темно-синего плаща ободранную одежду, в чужой крови, ту самую, что была на ней утром. Эдвин вспомнились слова Линдира, перед глазами встало его лицо, ей было мучительно стыдно. Линдир пошел воевать сегодня, потому что должен был, потому что обещал. А она ? Ей же было ясно сказано, не соваться дальше холма. Зачем же она полезла убивать ? «Это все конь» - думалось ей в тот момент – «Это все из-за него !».

На землю опустилась ночь, рядом с робко светящей луной, начали разгораться звезды. Где-то ухнул филин, подул прохладный ветерок с севера, тени начали заполнять лагерь, превращая кусты и деревья в невиданных существ. Звуки становились все тише и приглушеннее, кажется многих все-таки одолела усталость и они легли спать, а те что еще не спали стали говорить заметно тише, чтобы не будить товарищей. Эдвин все еще сидела под своим деревом, закутавшись в плащ. Она наблюдала за лагерем, похожим сейчас на муравейник: все куда-то спешили, менялись часовые, эльфы сооружали себе делони на деревьях, явно по примеру лориенских, которых было здесь около десятка. Вдруг Эдвин расслышала легкий шорох, она обернулось. Из сгустившейся под деревьями тени вышел высокий воин, в кольчуге и надетом по верх плаще. Капюшон плаща закрывал его лицо. Он был еще далеко, но тоже уже завидел Эдвин и ускорил шаг. Он направлялся к ней.
Еще сотня шагов и Эдвин узнала его. Это был ее отец. Настроение резко упало, она вспомнила его слова на поле, ничего хорошего они явно не сулили. Эдвин встала и внезапно услышала перестук копыт, к ним приближался всадник из лагеря. Эдвин пригляделась, нет лицо разобрать невозможно, слишком темно. Все что смогла безошибочно определить Эдвин было то, что это был скорее всего еще молодой человек, лет двадцати пяти, но не больше.
Всадник направил коня в сторону Арагорна. За считанные мгновения он преодолел расстояние разделяющее их и спешился. Арагорн остановился и повернулся к собеседнику, тот поклонился, и зазвучала роханская речь. Собеседники говорили чуть слышно, и до слуха Эдвин доносились лишь отдельные слова, значения которых она не знала.

Вскоре Арагорн начал говорить громче и уже по гондорски. Его голос отдавал металлическими нотками. Эдвин подобралась ближе, растворившись в соседних кустах. Теперь она видела лицо всадника, это был Эльфивин. Судя по его лицу, он чем-то разгневал государя Элесара. Эдвин прислушалась, и до ее ушей донесся конец их диалога.
- О чем ты только думал ? – в который раз повторял Арагорн, - она же никогда оружие в руках не держала, а ты всучил ей копье !
- Я виноват, - обречено повторял юноша, пряча глаза. – Но я готов поклясться вам в том, что подобное больше никогда не повторится.
- Я не сомневаюсь в этом Эльфивин, - уже мягче произнес Арагорн, - потому что ты научишь ее обращаться с оружием, и Эдвин больше никогда не будет в опасности, даже если окажется на поле боя.
- Что ?
- Да, - повторил Арагорн, - считай это своим наказаньем, и впредь не подвергай мою дочь не нужной опасности.

Комментарии
2005-07-12 в 21:39 

"...принадлежит к тем людям, о ком все отзываются хорошо, но чьего общества не ищут, кого все счастливы видеть, но с кем забывают затем обменяться даже двумя-тремя словами." (с) Джейн Остин
очень хочу увидеть ваши мнения и коментарии.

   

ФЭНТАЗИ ПО ЖИЗНИ...

главная